Неточные совпадения
В рапорте
командира клипера «Всадник», относящемся
к 1870 г., сказано, что клипер имеет в виду,
подойдя к местечку Мауке, высадить там 10 человек солдат с тем, чтобы они приготовили место под огороды, так как в продолжение лета в этом месте предполагалось основать новый пост.
Нет! я несчастное, жалкое создание!» И Володя с истинным чувством отчаяния и разочарования в самом себе спросил у часового дом батарейного
командира и
подошел к нему.
— Не угодно ли чаю? — сказал батарейный
командир, когда Володя уж
подходил к двери. — Можно самовар поставить.
Вообще батарейный
командир казался нынче вовсе не таким суровым, как вчера; напротив, он имел вид доброго, гостеприимного хозяина и старшего товарища. Но несмотря на то все офицеры, от старого капитана до спорщика Дяденки, по одному тому, как они говорили, учтиво глядя в глаза
командиру, и как робко
подходили друг за другом пить водку, придерживаясь стенки, показывали
к нему большое уважение.
Михайлов, полагая, что спрашивают ротного
командира, вылез из своей ямочки и, принимая Праскухина за начальника руку
к козырьку,
подошел к нему.
К столу
подошел, выйдя из буфета,
командир первой роты, капитан Осадчий.
Ромашов, до сих пор не приучившийся справляться со своим молодым сном, по обыкновению опоздал на утренние занятия и с неприятным чувством стыда и тревоги
подходил к плацу, на котором училась его рота. В этих знакомых ему чувствах всегда было много унизительного для молодого офицера, а ротный
командир, капитан Слива, умел делать их еще более острыми и обидными.
— Прошу продолжать занятия, — сказал
командир полка и
подошел к ближайшему взводу.
В столовую быстро вошел адъютант, который, по заведенному во многих полках обычаю, обедал всегда у
командира. Мягко и развязно позвякивая шпорами, он
подошел к отдельному майоликовому столику с закуской, налил себе водки и не торопясь выпил и закусил. Ромашов почувствовал
к нему зависть и какое-то смешное, мелкое уважение.
— Это входят в церковь разные господа, — начал Петин и сначала представил, как входит молодой офицер,
подходит к самым местным иконам и перед каждой из них перекрестится, поклонится и сделает ножкой, как будто бы расшаркивается перед ротным
командиром. Потом у него вошел ломаный франт, ломался-ломался, смотрел в церкви в лорнет… И, наконец, входит молодой чиновник во фраке; он молится очень прилично, ничего особенного из себя не делает и только все что-то слегка дотрагивается до груди, близ галстука.
Веселый и радостный
подошел командир к офицерам и поздравил их с отменой телесных наказаний.
Как только «Коршун»
подошел, насколько было возможно, близко
к клиперу и, не бросая якоря, остановился, поддерживая пары, с «Забияки» отвалил вельбот, и через несколько минут
командир «Забияки», плотный, коренастый брюнет с истомленным, осунувшимся лицом, входил на палубу «Коршуна», встреченный, как полагается по уставу, со всеми почестями, присвоенными
командиру. Он радостно пожимал руку Василия Федоровича и в первую минуту, казалось, не находил слов.
Только все лицо арестанта расцветало, когда он встречался с
командиром, и, снявши шапку, он уже смотрел улыбаясь, когда тот
подходил к нему.
Когда кончилось сие торжественное шествие, напоминающее блестящие похороны знаменитого военачальника, которому у самой могилы отдают в последний раз все военные почести, наш строгой ротной
командир подошел к Рославлеву и спросил его: как ему кажется, хорошо ли прошли церемониальным маршем французы?
— Случай-с: они командира-с ожидали и стояли верхами на лошадях да курили папиросочки, а
к ним бедный немец
подходит и говорит: «Зейен-зи зо гут», [Будьте так добры (нем.).] и как там еще, на бедность. А ротмистр говорит: «Вы немец?» — «Немец», говорит. «Ну так что же вы, говорит, нищенствуете? Поступайте
к нам в полк и будете как наш генерал, которого мы ждем», — да ничего ему и не дал.
Командир девятой егерской роты, бывший у нас в прикрытии,
подошел к моим орудиям и, указывая па трех верховых татар, ехавших в это время под лесом, на расстоянии от нас более шестисот сажен, просил, по свойственной всем вообще пехотным офицерам любви
к артиллерийской стрельбе, просил меня пустить по ним ядро или гранату.
Я
подошел к офицерам нашей роты. И. Н. А., наш ротный
командир, говорил другому офицеру, С, что, как ему только сейчас рассказывали, такие перепалки бывают здесь чуть не каждый день.
Полковой
командир стоял с майором Экономовым у моста, пропуская мимо себя отступающие роты, когда
к нему
подошел солдат, взял его за стремя и почти прислонился
к нему.
Заметив черную тень человека, переходящего через дорогу, Долохов остановил этого человека и спросил где
командир и офицеры? Человек этот, с мешком на плече, солдат, остановился, близко
подошел к лошади Долохова, дотрагиваясь до нее рукою, и просто и дружелюбно рассказал, что
командир и офицеры были выше на горе с правой стороны на дворе фермы (так он называл господскую усадьбу).
И полковой
командир, оглядываясь на адъютанта, своею вздрагивающею походкой направился
к полку. Видно было, что его раздражение ему самому понравилось, и что он, пройдясь по полку, хотел найти еще предлог своему гневу. Оборвав одного офицера за невычищенный знак, другого за неправильность ряда, он
подошел к 3-й роте.
— Г-н адъютант, — прокричал он, — прикажите, чтобы не толпились. — Адъютант, исполнив приказание,
подходил к князю Андрею. С другой стороны подъехал верхом
командир батальона.
Вместе с солдатом
подошел к костру пехотный офицер с подвязанною щекой и, обращаясь
к Тушину, просил приказать подвинуть крошечку орудия, чтобы провезти повозку. За ротным
командиром набежали на костер два солдата. Они отчаянно ругались и дрались, выдергивая друг у друга какой-то сапог.
Полковой
командир, сам
подойдя к рядам, распорядился переодеванием опять в шинели. Ротные
командиры разбежались по ротам, фельдфебели засуетились (шинели были не совсем исправны) и в то же мгновение заколыхались, растянулись и говором загудели прежде правильные, молчаливые четвероугольники. Со всех сторон отбегали и подбегали солдаты, подкидывали сзади плечом, через голову перетаскивали ранцы, снимали шинели и, высоко поднимая руки, втягивали их в рукава.
Но дело становилось
к спеху. Канонада и стрельба, сливаясь, гремели справа и в центре, и французские капоты стрелков Ланна проходили уже плотину мельницы и выстраивались на этой стороне в двух ружейных выстрелах. Пехотный полковник вздрагивающею походкой
подошел к лошади и, взлезши на нее и сделавшись очень прямым и высоким, поехал
к павлоградскому
командиру. Полковые
командиры съехались с учтивыми поклонами и со скрываемою злобой в сердце.